mikaelian

Пока тут тоже не начало все подряд пропадать, спешу поделиться новым сном:

Снилось мне сегодня, что завербовалась я в армию. И не в какую-нибудь, а во Всемирно-Футуристическую Армию Свободы, официально не признанную, но повсеместно распространенную. Ах, эта поскрипывающая черная шинель до пят, блестящее лаке! Форменные брюки-клеш, тяжелая, пахнущая металлом и маслом пулеметная лента на бедрах, черные замшевые боты на невообразимой платформе! Не армия, а сплошной показ мод. И я в этой форме - такая молодая, красивая, сильная, пулеметная лента добавляет весу бедрам, да, и при походке амплитуда покачивания бедер увеличивается на ту самую малость, которая делает этот удар неотразимым. И, конечно, свежий румянец во всю щеку и комиссарский колпак на голове. Ранняя осень, желто-зеленая земля, трава еще летнего цвета, а листья за ночь промерзли и сделались ломкими, изморозь на травинках, первое стекло на лужах, но жаркое еще солнце днем. И мы, весь эскадрон, в счастливом ликовании погрузились в бронепоезд, юный новобранец подсадил меня в локомотив легко, как перышко или мячик, и сердце мячиком прыгает, а поезд мчится сквозь осенний лес, желтые кусты по бокам, искрами мелькают алые ягоды и невыносимо синее, специальной осенней голубизны небо. И машинист - молодой солдат в такой же шинели - уверенно двигает рычаги, и оборачивается на меня. и смеется, и мы оба смеемся друг другу, этой молодости и этому сентябрю.
Казалось бы, лучше некуда.
И тут этот солдат, комиссар, машинист, все так же весело спрашивает, понимаю ли я, зачем тут у меня пулеметная лента, да и сам пулемет? Пулеметная лента? - переспрашиваю я. - Для красоты. И это же так удобно, говорю, смотри, какая у меня клевая пулеметная лента! Э, нет, - говорит он. - Это ведь не для красоты, а для смерти. Мы ведь на войну, а не просто так. Убивать будем.
Как это?.. - не верю еще я. - А вот так, - припечатывает комиссар.
Солнце уходит в какую-то серую тучу, и накрапывает мелкий промозглый с неба, и мокрые рельсы впереди, а сзади много тонн металла и брони, передвижной улей с тысячей смертельных ос. Но поезд тормозит, полустанок. На поезд должен взойти здесь - ах, как мы ждали и терпетали прежде - сам командир, генерал Свободы, летящая шинель - ждали мы - твердая поступь, зоркий глаз, верная рука, стальной нерв, уверенное сердце. Поезд тормозит, машинист смотрит на меня с пониманием, сожалением, кивает, отворачивается. Когда и кто еще даст мне шанс? Выкатываюсь на траву из кабины, качусь вниз по насыпи, бросаю пулемет, за насыпь, через кусты, избавиться от шинели и форменных чертовых брюк.
Уфф, а ведь поезд заехал далеко на юг. Далеко от дома, зато тепло и никто не удивится, что я без штанов, тоже плюс. И море рядом. Надо только спуститься со скалы по карнизу-серпантину, по изъеденной временем и морем глыбе песчаника.
Однако поезд - я слышу - медленно катится сверху по скале, тормозит своими железными динозаврьими выростами, бронированной чешуей, останавливается. Дрожит земля, генерал подавления Свободы ступает на почву Юга, и куда скрыться дезертиру? Как кот, кидаюсь в трещину в скале, пещерка, какой-то дом. Кажется даже, что мой, но не такой, как раньше, а как в долине терновника. Тяжелые шаги со всех сторон, повсюду вокруг солдаты, теперь чужие и враждебные. И генерал - медный всадник - каменный гость - тяжело ступая, заходит в дом. Я же без формы, он не узнает! Но он узнаёт своих по глазам, стоит встретиться взглядом - и все, все поймет, уцепит крюком, запомнит, отдаст приказ, расстреляют дезертира. Поэтому я прячусь за спиной сидящего за столом мужчины, а это папа, он ест борщ с черным хлебом и совершенно спокоен. Меня как будто и не замечает, но подается чуть назад спиной, я чувствую его тепло и вроде спокойнее становится. Тем более, что на генерала он и внимания не обращает, кивнул просто - ешь, дескать, если голодный, а нет, так и иди себе. Мать дернулась - тарелку гостю поставить, а отец ей "цыть", перебьется типа незваный гость. Генерал же сделал вид, что неуважения вовсе не заметил, но слова не сказал, вышел и давай во дворе командовать: рота туда, стройся, сели-встали, физзарядка, в общем, полная. Странно мне, конечно, что генерал со всей армией тут неуважение такое терпит, но, значит, надо ему тут что-то, что с боем не возьмешь.
Тут, понимаю, пора двигать. Выскользнула через черный ход и оказалась внутри скалы, черная лестница в базальте, ступени крошатся от времени. Вниз, вниз, вниз и... Вау, т.е. воскликнуть лучше боже мой, да тут тайная гавань! Огромная, вымытая морем по скалой, полутемная. Плещет зеленое, ледяное, и седое, прямо как в книжках пишут - седое море. Серый песок, покрый то ли изморозью, то ли пеплом, остов корабля тоже в кристалликах люди или хлопьях пепла, не понять, старое кострище... Черт, понимаю я, это же старая пиратская база! Хо-хо! Генерал Свобода хочет наложить лапу на эту базу, рассчитывает подгрести под семя такое место! Похоже, когда-то здесь гнездился сам Морган! (тут мне рисуется пират очень котиного вида). Наверняка когда-то тут были сокровища, а может, если повезет, еще и склад с мушкетами! Надо искать.
И тут я замечаю, что над старым кострищем едва курится тонкий дымок. Ага! Пепел теплый! Руками лезу прямо в кострище, какое приятное тепло. И ведь наверняка именно в костре спрятаны сокровища. Роюсь по локоть, сокровищ нет, но все равно здорово. Закопавшись, чуть не прозевываю момент, когда в пещеру являются на тайную сходку генерал Свобода и капитан Морган - старый, сухой, в букольках, прямой, одна нога деревянная, подзорная труба и вид очень довольного собой КОТа.

(нашего с